ТАБА ЦИКЛОН

Даня Шеповалов (key@danya.ru)

Хакер, номер #088, стр. 088-142-1

ЧАСТЬ #4: Е@#ТЬСЯ ХОЧЕТСЯ, НО Я НЕ СДАЮСЬ

- Даня, ты в пепельницу соус льешь, - ехидно замечает Никитин.

Даня действительно наливает соевый соус для суши в круглую металлическую пепельницу с тремя желобками для сигарет.

- Пошел в жопу! – Огрызается Даня, макая суши с лососем в пепельницу и наливая себе еще водки.

- Настоящие мужчины говорят «пошел на х#й!».

- Пошел на х#й!

Никитин смеется и льет в свой бокал шампанское, тот переполняется, игристое вино озером растекается по поверхности стола. Никитин забрасывает озеро салфетками, те медленно намокают…

- А тебе самому нравится Рита? – спрашивает он писателя.

Даня смотрит на Веру, танцующую вместе с Ритой. Девчонка не отрывает взгляда от своей новой знакомой. Уже влюбилась в нее по уши, ему ли не знать…

- Так нравится или нет? – повторяет вопрос Никитин.

- Нет, – сухо отвечает писатель.

- Даня! – смеется Никитин. - Если ты когда-нибудь будешь трахать таких женщин, можешь считать, что жизнь твоя удалась!

Даня ничего не отвечает. Что-то мешает ему сидеть – он достает из заднего кармана джинсов длинную зубочистку, к одному из концов которой приклеен пышный зонтик серебристой мишуры. Откуда она у него? Наверное, кто-то вытащил из коктейля и ради смеха засунул ему в карман, пока он пробирался сквозь толпу. Совсем уже все обнаглели. Похоже, даже последние безымянные статисты уже делают в его истории все, что хотят.

Рядом за стойкой сидит и курит Ангел. Над его головой болтается картонный золотой нимб на проволочке. Судя по всему, Ангелу не хватает на выпивку. Он уже высыпал на стойку всю имевшуюся в карманах мелочь, а на нехватавшую сотню пытается теперь всучить бармену женские трусики и свой картонный нимб.

«А что, очень романтично», – думает Даня. – «Он променял небеса на земную любовь, а она разбила ему сердце. И вот теперь он алкоголик, его все любят, жалеют, а он пишет стихи».

- Знаешь, что я сейчас подумал?! – не унимается Никитин. - Музыка для женщин – это как шест для стриптиза, как мужчина – что-то такое, за что они могут хотя бы на время зацепиться… Слушай, – его вдруг осеняет внезапная догадка, - а ты можешь написать так, чтобы у меня с Ритой что-нибудь вышло?

- Нет.

- Да ладно, что тебе стоит?

- Нет.

Движения Риты плавные, женственные. Они обещают что-то, что никогда не сбудется, влекут к себе обманчивой мягкостью и податливостью. У Веры - резкие, угловатые, пытающиеся утвердить, зафиксировать себя во враждебной, как ей кажется, атмосфере. Рита смеется, берет Веру за руки и поднимает их вверх, затем притягивает девчонку к себе, кладет ее ладони себе на бедра. У одной длинные черные волосы, у другой – короткие светлые, почти мальчишеская стрижка.

- Даня! – кричит Никитин. – Даня!

- Чего тебе еще?

- Это не мне! Это тебе! Я и про тебя только что все понял! У меня прямо какой-то вечер озарений.

- Что ты понял?

- Я понял, почему ты пишешь, как идиот!

- Да? Очень интересно… И почему же?

- Просто ты воспринимаешь мир как картинку, которая все время льется в твой мозг. И она производит на тебя такое сильное впечатление, что ты не знаешь, что с ней делать, не успеваешь даже ее осмыслить. Вот что: ты идеальный субъект. Ты не понимаешь, как устроены даже самые простые вещи, откуда они взялись и что означают. Это глупость, на самом деле. Ты попросту неумный, ненаблюдательный и поверхностный.